«Я сейчас живу свою лучшую жизнь». Чемпионка России Анастасия Томшина — о материнстве, возвращении в биатлон и свободе от стереотипов
В мае 2025 года биатлонистка Анастасия Томшина стала мамой — у неё родилась дочь. Уже через несколько месяцев она начала постепенно возвращаться к тренировкам, а спустя сезон не просто вернулась на прежний уровень, но и провела один из самых успешных годов в карьере: взяла медали на всех главных внутренних стартах и впервые стала чемпионкой России.
О том, как изменилось её отношение к спорту, как она строила тренировки после родов, что на самом деле стоит за фразой «помогли гормоны», и как совмещать роль мамы и спортсменки высокого уровня, Анастасия подробно рассказывает.
***
— В 2022 году ты говорила, что не чувствуешь повышенного внимания к себе, потому что у тебя тогда еще не было громких титулов. Сейчас, в 2026-м, это ощущение изменилось?
— По большому счёту, нет. Внешнее внимание я почти не ощущаю, живу в своём режиме. Сезон после возвращения из декрета для меня получился очень сумбурным: много событий, много эмоций, новые роли. Если смотреть со стороны, всё вышло очень здорово: медали, чемпионат России, стабильные результаты. Но я человек-максималист. В моей голове шкала ценностей выстроена так: ориентир — олимпийская медаль и Кубок мира. Российский чемпионат и внутренние старты — это где-то посередине пути.
Я рада, что проделала большую качественную работу, рада, что в тех гонках, где я брала медали, смогла использовать свой шанс, но не воспринимаю это как вершину. Это хороший этап, крепкая ступенька, но не потолок.
— Ты в 2022-м и ты в 2026-м — насколько вы разные?
— Это два абсолютно разных человека. Тогда я больше опиралась на тренеров, на командные решения, на чужой опыт. Сейчас у меня накопился такой объём знаний, что я спокойно могу тренироваться самостоятельно — по своему графику, под свой организм.
Я чётко понимаю, какие нагрузки мне подходят, сколько мне нужно времени для восстановления, как развести силовую и скоростную работу, когда стоит делать акцент на стрельбу, а когда — на выносливость. И я этим пользуюсь.
В сборной не всегда получается учитывать индивидуальные особенности каждого биатлониста: это объективная история, в группе много людей. Сейчас у меня гораздо больше свободы — и, соответственно, больше возможностей для роста. Мне никто не мешает пробовать, подстраивать, смещать акценты. На соревнованиях, в принятии решений во время гонки, в управлении собой я тоже стала качественно другой — более осознанной, хладнокровной и взрослой.
— За последние несколько лет в твоей жизни изменилось почти всё: появилась семья, ребёнок, другой ритм. Неизменным остался только биатлон. Устраивает ли тебя, как складывается карьера в таких условиях?
— Если честно, я чувствую, что у меня всё складывается очень вовремя. В нужный момент пришла мысль о ребёнке, в нужный момент мы решились на беременность, я успела подготовить организм, а потом и грамотно выйти из этого периода. Мне действительно повезло — и с течением беременности, и с восстановлением.
Когда смотришь назад, понимаешь, что многое сделано правильно. И сейчас, даже если абстрагироваться от международных стартов, я чувствую внутреннее удовлетворение: я не живу в ожидании каких-то «награды с того света», не думаю, что смысл есть только в Кубке мира. Есть жизнь, есть семья, есть спорт, и всё это довольно гармонично сочетается.
— В сезоне‑2025/26 ты вернулась в биатлон после рождения дочери. Есть распространённое мнение, что после родов спортсменки становятся только сильнее — и приводят в пример многих известных атлеток. Ты почувствовала на себе этот эффект?
— Меня, честно, раздражает, когда всё сводят к фразе: «Ну, тебе сейчас просто повезло, гормоны помогли». За этим обычно не стоит никакого интереса к реальному пути спортсменки. Никто не спрашивает, как строилась подготовка, через что ты проходишь каждый день, какие решения принимаешь.
На мой результат повлияли конкретные факторы: в какой форме я подошла к беременности, как продолжала заниматься все девять месяцев, насколько аккуратно и системно происходило восстановление. Это огромная работа и физическая, и психологическая.
Я очень благодарна своему организму. Даже когда у меня уже было плюс 15 килограммов веса, увеличенный объём крови — около полутора литров сверх обычного — я всё равно нормально держалась на лыжах, с хорошей координацией, контролируя пульс в районе 140. Это не магия гормонов, это годы тренировок, дисциплина, ощущение тела.
Вернулась я без серьёзных проблем. Чётко понимала, что со мной происходит, что могу, а чего пока нельзя. И, пообщавшись с девчонками, которые тоже рожали и выходили в спорт после декрета, поняла, что мне действительно повезло: у многих путь был гораздо более тернистым. Мне было с чем сравнивать — и это ещё больше добавило благодарности своему телу и тем людям, кто меня вёл.
— В сезоне после декрета у тебя были медали на всех значимых стартах. И ты впервые в карьере выиграла чемпионат России. Среди этого набора наград есть та, которая стала особенно дорогой?
— Честно — нет. Ни один старт в том сезоне не был для меня «тем самым», ради которого я жила, на который «ставила всё». Я не строила подготовку под какую-то конкретную гонку, не делала чемпионат России сверхцелью.
Главной задачей было другое: вернуть свои оптимальные кондиции, снова почувствовать то лёгкое, но контролируемое состояние, которое бывает, когда ты в хорошей форме. Хотелось вспомнить, как это — когда тело слушается, когда можешь реализовать то, что задумал.
Этого я добилась. Всё, что пришло сверху в виде медалей, стало приятным бонусом. Да, приятно впервые стать чемпионкой страны, но для меня эта медаль — скорее подтверждение, что я на верном пути, чем финишная точка.
— На чемпионате России в гонке преследования произошла неприятная ситуация: тебя дисквалифицировали из‑за того, что Анастасия Шевченко стреляла по твоей установке, а ты не разрядила обойму. Это самый болезненный момент сезона?
— Нет, уже вообще об этом не думаю. В тот день я извлекла нужный урок — и на этом история для меня закончилась.
Я действительно не сориентировалась по правилам: была уверена, что, когда вставила обойму в магазин, этого достаточно, чтобы обезопасить всех вокруг. Оказалось — нет. Нужно было поднять руку и дать возможность судьям самому решить, как поступать дальше. В той ситуации, честно говоря, никто не был до конца прав.
Я не подавала апелляцию, хотя могла. Считаю, что и судьи сделали для себя выводы, и мы, спортсменки, стали внимательнее. Зла я ни на кого не держу, такие эпизоды иногда происходят в любом виде спорта.
Самым тяжёлым в сезоне оказались не судейские решения, а болезни. Раза четыре за зиму я выпадала из процесса — с температурой, с плохим самочувствием. Просыпаться в день старта и понимать, что ты не выйдешь на трассу, потому что банально не можешь — вот это было действительно неприятно.
Это, кстати, тот редкий минус, который я связываю с выходом из декрета: организму было сложнее выдерживать плотный график стартов, который у нас сейчас есть на внутренних соревнованиях. Гонок очень много, пауз немного, и система восстановления иногда просто не успевает. Логичнее было бы приблизить календарь к формату Кубка мира, где есть всё-таки какая-то ритмичность.
***
— Как тебе в роли мамы? Насколько органично ты в неё вошла?
— Я была очень готова к появлению дочери. Это не было стихийным решением. Я много читала, консультировалась, смотрела, как выстроить быт так, чтобы ребёнку было комфортно, чтобы он рос в спокойной обстановке.
Основные сложности были связаны не с самим материнством, а с логистикой: постоянные сборы, перелёты, соревнования. Нужно было выстроить систему так, чтобы ребёнок не страдал от моего плотного графика. Постепенно нам с семьёй удалось всё наладить.
Если сравнивать с мамами, которые полностью посвящают себя ребёнку и остаются дома, мне в каком‑то смысле проще. У меня есть возможность периодически переключаться на спорт, и это тоже даёт ресурс — я возвращаюсь домой с новыми силами, а не в состоянии полного выгорания.
— Кто помогает тебе совмещать спорт и материнство?
— В первую очередь, это, конечно, муж. Без его вовлечённости ничего бы не получилось. Мы изначально договорились, что воспитание — это общая ответственность, а не только моя. Он активно включён в уход за дочерью, в бытовые дела, в решение «мелочей», которые на деле отнимают кучу времени и сил.
Плюс есть помощь от близких: бабушки, родственники. Когда я уезжаю на сборы, они подстраиваются, чтобы ребёнок был в знакомой, безопасной среде. Мы стараемся, чтобы у дочери не было резких потрясений: сегодня один город, завтра другой. Максимум стабильности — при моём максимально нестабильном графике.
— Ты говоришь, что тебе даже легче, чем мамам, которые сидят дома с детьми. Почему?
— Потому что у меня есть возможность оставаться не только мамой, но и собой. Спорт для меня — это не только работа, это часть личности. Когда я уезжаю на сборы, я не «сбегаю» от ребёнка, а выполняю свою профессиональную задачу.
При этом я знаю, что дома всё в порядке, что у дочки есть любящие, надёжные взрослые, и это даёт внутреннюю свободу. Я приезжаю домой уставшая физически, но эмоционально наполненная. Мне хочется проводить с ребёнком время, играть, разговаривать, наблюдать, как она растёт.
У многих женщин, которые полностью погружены только в быт и материнство, часто возникает ощущение, что они теряют себя. У меня этого нет — и это, пожалуй, одна из главных причин, почему я чувствую, что живу сейчас свою лучшую жизнь.
— Что для тебя сейчас самое сложное в совмещении двух ролей — мамы и спортсменки?
— Самое сложное — время. Его объективно мало. Когда ты без семьи, можешь легко задержаться на тренировке, добавить ещё один блок, растянуть восстановление, спокойно лечь спать по расписанию. Сейчас всё иначе.
Я выхожу с занятия и сразу переключаюсь: звонки домой, обсуждение бытовых моментов, планирование, иногда — решение срочных вопросов. На сборах я постоянно держу в голове, как там дочь, не заболела ли, как спит, как ест. Это фон, который не отключается.
При этом мне важно, чтобы ребёнок не чувствовал, что мама «вечно занята». Поэтому, когда я дома, стараюсь максимально качественно проводить с ней время: отложить телефон, не листать ничего лишнего, быть здесь и сейчас. Это тоже требует дисциплины — другого вида, не спортивной.
— Как материнство повлияло на твоё отношение к биатлону?
— Я стала гораздо спокойнее. Раньше каждая неудача могла казаться трагедией: промах, плохой день, не те лыжи — и мир рушится. Сейчас я понимаю, что мир — вот он, дома, в детской, в объятиях ребёнка.
Спорт остался важной частью жизни, но перестал быть единственной точкой опоры. Появился баланс. Стала проще воспринимать неудачные гонки, не накручивать себя. Проанализировала, сделала выводы, пошла дальше. Это, кстати, очень помогает результату: чем меньше излишней драмы, тем стабильнее выступления.
К тому же я теперь гораздо бережнее отношусь к себе. Если тело говорит «стоп», я слышу этот сигнал, а не стараюсь любой ценой доказать себе и другим, что могу через всё переступить. Я не одна, я в ответе не только за себя, и это сильно меняет внутренние настройки.
— Многие боятся, что после рождения ребёнка спортивная карьера пойдёт на спад. У тебя не было таких страхов?
— Страхи были, конечно. Нормально бояться неизвестности. Я не знала, как отреагирует организм, удастся ли вернуть прежний уровень, будет ли вообще мотивация.
Но в какой‑то момент я призналась себе: спорт — важная часть меня, и если я даже попробую и пойму, что не получается, это будет честно. Гораздо страшнее было бы не попытаться вовсе и потом всю жизнь думать: «А вдруг я смогла бы?»
Сейчас я понимаю, что беременность и декрет не стали точкой остановки. Скорее, это был перезапуск. Я стала более осознанной, более взрослой в спорте. И это даёт ощущение силы, а не слабости.
— Как ты сейчас строишь тренировки с учётом всех изменений в организме после беременности и родов?
— Стала внимательнее к сигналам тела. Если раньше могла «продавить» себя, то теперь стараюсь не переходить грань. Больше акцента на восстановление, на сон, на питание.
Я стала использовать больше индивидуальных коррекций в плане: где‑то снижаю объём, но повышаю качество работы, где‑то, наоборот, делаю акцент на выносливость и добавляю лёгкий объём. Много времени уделяю технике — она помогает экономить силы.
Стрельба тоже изменилась: стало больше внутренней собранности. Я научилась выключать лишнее — и в голове, и вокруг себя. Когда у тебя дома ребёнок, ты иначе распределяешь энергию, и на огневом рубеже это очень заметно: концентрация стала более плотной, точечной.
— Что ты чувствуешь сейчас, оглядываясь на путь «беременность — декрет — возвращение в спорт»?
— Чувствую, что живу лучшую версию своей жизни на данный момент. У меня есть любимое дело, есть семья, есть ребёнок, который даёт невероятную мотивацию. Я выхожу на старт и понимаю, ради кого и ради чего я здесь.
Мне нравится, что я могу быть примером — не идеальным, а реальным. Примером того, что можно рожать и возвращаться, можно меняться и не отказываться от себя, можно строить карьеру и оставаться включённой мамой.
Есть ещё много целей, которые хочется реализовать в биатлоне. Но уже сейчас я не ощущаю, что что‑то «упустила» ради ребёнка или что‑то «упущу» ради спорта. Я учусь сочетать. И в этом, наверное, самая большая победа, которая не измеряется медалями.