«Завидуют люди, такова жизнь»: Александр Плющенко — о смене спортивного гражданства, давлении, кумирах и планах на сезон
Месяц назад сын олимпийского чемпиона Евгения Плющенко, 11‑летний фигурист Александр, официально объявил о том, что на международных стартах будет представлять Азербайджан. Недавно Международный союз конькобежцев утвердил переход, и теперь путь юного спортсмена на юниорские старты Гран-при открыт. Уже известно, что Александр дебютирует сразу на двух этапах серии.
В разговоре с журналистами он рассказал, как воспринял решение ISU, почему не обращает внимания на критику, что на самом деле произошло во время выступления с Димой Биланом и кого считает своими кумирами в фигурном катании.
—
О решении ISU и первых стартах за Азербайджан
— Как отреагировал, когда пришло официальное разрешение от ISU выступать за Азербайджан?
— Я правда очень обрадовался. Это новый этап в карьере, новый опыт, другая команда. Сейчас главное — готовиться и показать то, над чем мы работали. Международные соревнования — это совсем другие эмоции, уровень, атмосфера. Будет интересно. Хочу, чтобы за мной следили, переживали, болели.
— Папа как-то по-особенному наставлял перед переходом на международный уровень?
— Нет, каких-то особых речей не было. Все то же самое: тренировки, работа, дисциплина. Просто теперь старты будут не только внутри страны, а международные. Подход к делу от этого не должен меняться.
— Уже понятно, где именно откроешь сезон?
— Да, план составлен. Я заявлен на два юниорских этапа Гран-при — в Турции и Грузии в сентябре. Сейчас вся подготовка идет под эти старты. Оттачиваем элементы, программы, работаем над стабильностью.
— Чего ждешь от этих соревнований? Есть какие-то конкретные цели по местам или оценкам?
— Я не люблю загадывать. Сперва хочу сам почувствовать, как это — выступать на международном уровне в новой команде. Понятно, что буду стараться сделать максимум. Но результат покажет лед. Главное — кататься чисто и получать удовольствие от выступления.
—
О давлении, критике и зависти
— Как переживаешь давление и реакцию людей на решение выступать за Азербайджан?
— Что‑то я видел, что‑то читал. Если честно, мне это неинтересно. Во-первых, люди часто завидуют — так устроена жизнь. Когда тебя обсуждают, это значит, что ты вызываешь эмоции, интерес. Если бы было наоборот и всем было все равно, вот это было бы хуже. А раз обращают внимание — значит, я чего-то стою как спортсмен.
— Не задевают негативные комментарии?
— Я стараюсь не зацикливаться. У меня есть тренеры, семья, команда — их мнение важнее любого комментария. Кто-то всегда будет недоволен: переходом, выбором страны, программой, костюмом. Но я выхожу на лед не для хейтеров. Я выхожу кататься, чтобы расти, чтобы однажды бороться за большие титулы.
— Помогает ли опыт папы в том, как относиться к критике?
— Конечно. Папа много прошел и всегда говорит, что критика — это часть профессии. Если хочешь быть на виду, придется с этим жить. Он советует делать свое дело и слушать тех, кто реально понимает фигурное катание, а не тех, кто просто пишет что-то в интернете.
—
О выступлении с Димой Биланом и «пластиковом льду»
— Критику вы получали не только за переход, но и за номер с Димой Биланом. Как сам оцениваешь это выступление?
— Многие вообще не поняли, в каких условиях я выходил на лед. Это был тонкий пластиковый лед очень низкого качества. На «Евровидении» у папы была совсем другая поверхность, со специальной смазкой, там пластик вел себя иначе. А у меня он был почти как резина — коньки не скользили, цеплялись, движения тяжело давались.
— Сколько времени было на подготовку к этому номеру?
— На все — около двух часов. Для нормального выступления на такой сложной поверхности этого очень мало. Люди думают: ну что там, вышел, покатался, под музыку. Но они даже не представляют, насколько непросто выступать на таком покрытии, когда каждый шаг — как по липкой резине, а не по льду.
— Говорят, вы сначала не хотели выходить на этот пластик?
— Да, мы отказывались, объясняли, что это небезопасно и очень тяжело. Но организаторы настаивали, что я не могу подвести Диму, что номер важен. В итоге мы согласились, хотя понимали все риски и сложности.
— Если бы была возможность повторить это шоу уже на хорошем, стандартном льду, согласился бы?
— А зачем? Чтобы кому-то что-то доказывать? Те, кто разбирается, и так понимают, на чем я тогда катался и насколько это было сложно. Я знаю, что могу, мои тренеры знают. Этого достаточно.
—
О выборе между фигурным катанием и футболом
— Представь, что можно было бы выбрать: стать олимпийским чемпионом по фигурному катанию или выиграть чемпионат мира по футболу. Что бы выбрал?
— Конечно, олимпийское золото в фигурном катании. Это мой вид спорта, это моя жизнь. Я с детства на льду, каждый день провожу на тренировках, все детство и силы отданы катанию. Футбол я люблю, но фигурное гораздо ближе.
— Следишь за футболом? Есть любимые команды или игроки?
— Иногда смотрю крупные турниры, чемпионаты мира, Европы. Это интересно, но больше как болельщик. Себя я вижу именно в фигурном катании, на льду, а не на футбольном поле.
—
О кумирах и вдохновении
— Есть фигурист, на которого ты равняешься? Помимо папы, конечно.
— С детства очень нравился Нейтан Чен. Его прыжки, сложность, техника — это космос. Он показал, как можно усложнять программы и при этом сохранять контроль. Еще восхищаюсь Юдзуру Ханю — его скольжение, артистизм, подача, то, как он работает с публикой. Это другой уровень.
— А Илья Малинин?
— Он мне тоже импонирует. То, что он делает в прыжках, — огромный шаг вперед для всего фигурного катания. Он двигает границы возможного.
— Хотел бы когда-нибудь включить в программу сальто, как это делает Малинин на показательных?
— Посмотрим. Это опасный элемент, к таким вещам надо относиться очень осторожно. Можно подумать, но для начала нужно стабильно выполнять все обязательные сложные элементы, а потом уже экспериментировать. Главное — не шоу ради шоу, а грамотный подход.
—
О работе над программами и тренировках
Сейчас вся команда Александра сосредоточена на том, чтобы подвести его к юниорским Гран-при в оптимальной форме.
По словам фигуриста, подготовка включает не только технику прыжков и вращений, но и большую работу над компонентами:
— Мы много времени уделяем скольжению, шагам, хореографии. На международном уровне мало просто накрутить сложные прыжки. Судьи смотрят на целостность образа, на интерпретацию музыки, на то, как ты ведешь программу от первого до последнего элемента.
Большое внимание уделяется и физической подготовке:
— Есть ОФП, растяжка, работа в зале без льда. Нужно быть выносливым, чтобы держать сложные программы до конца. И, конечно, постоянная работа над силой и координацией, без этого в современном фигурном катании никуда.
—
О новых программах и музыке
Хотя детали новых программ официально не раскрываются, Александр отмечает, что им с командой важно, чтобы прокаты были не только технически насыщенными, но и запоминающимися:
— Мы не хотим делать просто набор элементов. Мне важно, чтобы программа рассказывала историю, чтобы зритель мог что-то почувствовать. Музыку подбираем долго, пробуем разные варианты. Если я сам не чувствую музыку, кататься под нее сложно.
Особое внимание уделяется короткой программе: именно она создает первое впечатление о фигуристе на старте:
— Короткая должна быть очень концентрированной — мало времени, много ответственности. Там нельзя расслабляться ни на секунду. Произвольная — это уже возможность раскрыться, показать характер, драму или, наоборот, что-то легкое и веселое.
—
О смене спортивного гражданства и атмосфере в команде
Переход под флаг Азербайджана вызвал широкий резонанс, но сам Александр воспринимает это прежде всего как спортивное решение:
— Для меня это возможность чаще выступать на международной арене, получать опыт, набираться уверенности. У нас хорошая команда, есть поддержка, есть понимание, к чему мы идем.
При этом фигурист подчеркивает, что атмосфера внутри коллектива для него критически важна:
— Когда рядом люди, которые верят в тебя, легче работать и переносить трудные моменты. В спорте не бывает постоянных побед, есть и неудачи. Главное — вместе разбираться, почему что-то не получилось, и двигаться дальше.
—
О психологической устойчивости и будущем
В таком возрасте не всем удается спокойно реагировать на критику, ожидания и внимательное отношение к каждому шагу. Александр говорит, что старается смотреть вперед:
— Да, иногда тяжело, когда вокруг много разговоров. Но я понимаю, что это только начало пути. У меня впереди много лет в спорте, и важно уже сейчас научиться не сдаваться, работать над собой, даже если что-то не получается.
На вопрос о том, видит ли он себя в фигурном катании через десять лет, Александр отвечает уверенно:
— Да, я хочу идти до конца. Мечта — олимпийские игры, большие старты, борьба за медали. Я понимаю, что путь длинный, что конкуренция огромная. Но я готов работать и шаг за шагом к этому идти.
—
Сейчас главное для Александра Плющенко — сосредоточиться на первых стартах за Азербайджан, справиться с волнением и показать свое катание так, чтобы о нем говорили не из-за перехода или скандалов, а из-за содержания его программ и качества прокатов. Его подход прост: меньше слушать шум вокруг и больше времени проводить на льду.