«Мне дали нейтральный статус, но пришлось завершить карьеру». Яркая гимнастка Диана Чугунихина — о трудном решении, пути в спорте и новой жизни после большого гимна.
В начале года призер чемпионата России по художественной гимнастике Диана Чугунихина объявила, что завершает спортивную карьеру. Для многих это стало неожиданностью: в период международного отстранения она считалась одной из самых перспективных и заметных гимнасток сборной, брала высокую сложность, не терялась на фоне более опытных соперниц и уже успела заявить о себе на внутренней арене. Год назад Диана одной из первых получила нейтральный статус и формально могла выступать на международных турнирах, но в итоге так ни разу не вышла на ковер за границей — и вскоре объявила об уходе.
В откровенном разговоре она рассказала, как начинался ее путь, почему без психологической устойчивости в гимнастике невозможно продержаться, и что стало последней точкой в решении закончить карьеру, несмотря на открывшиеся возможности.
***
— Как ты вообще попала в художественную гимнастику? Насколько этот вид спорта был популярен в Ростове, когда ты начинала?
— У меня есть старшая сестра, она занималась танцами. Мама поставила передо мной условный выбор: либо иду по ее пути, либо пробую гимнастику. Мне очень не хотелось быть «копией» сестры, поэтому без сомнений сказала, что пойду в гимнастический зал. Начинала я в самом обычном зале: для детей условия были нормальными, но до уровня профессионального спорта там, конечно, было далеко — низкие потолки, отсутствие помоста, небольшой инвентарь. Сейчас в Ростове ситуация совершенно другая: открылись хорошие специализированные залы, появилось училище олимпийского резерва, где есть помост, профессиональное покрытие, современное оборудование. Чувствуется, что база растет, и у маленьких гимнасток гораздо больше шансов, чем было у нас тогда.
— Помнишь свои первые тренировки? В какой момент стало понятно, что это уже не просто хобби, а движение к большому спорту?
— В самом начале мне, честно, не хотелось ходить на занятия. Меня водила бабушка, и каждый раз перед входом в зал я плакала, начинала уговаривать ее развернуться и пойти домой. Но постепенно это сопротивление ушло: появились подружки, стало интереснее, начала получаться какая-то красота в упражнениях. Настоящее ощущение «это уже серьезно» пришло, когда меня начали брать на отборочные соревнования: сначала по Ростовской области, потом на первенство Южного федерального округа. Ты уже понимаешь, что это не просто прийти, потянуться и уйти, а система подготовки, отборов, ответственность перед тренером и командой.
— Эти слезы и нежелание идти в зал — с чем они были связаны? Это была просто усталость или что-то конкретное?
— Основная причина — растяжка. Нас реально сильно тянули, и я заранее знала, что рано или поздно мы перейдем к этому этапу тренировки. Когда ты маленькая, очень тяжело принять мысль: сейчас будет больно, но нужно терпеть, потому что без этого никак. Понимание, что «меня будут тянуть», тормозило сильнее всего. Уже потом, когда почувствовала отдачу от этой работы, отношение изменилось.
— Какие воспоминания остались от самых первых соревнований?
— Самые значимые первые старты были отборочные по Ростовской области. Там я смогла пройти выше — на первенство Южного федерального округа. Помню, тогда в личной программе выступала Нонна Нянина, еще несколько сильных девочек — такая уже взрослая, стабильная тройка лидеров. Я тогда еще только врывалась в этот уровень. В финале одна девочка очень сильно ошиблась, я поднялась на второе место и впервые отобралась на первенство России. На этих соревнованиях впервые увидела Лалу Крамаренко, других топовых гимнасток, сборную. Для меня это был культурный шок и одновременно мощнейшая мотивация: захотелось не просто «выступать хорошо», а приближаться к ним.
— Спустя время у тебя была громкая победа на первенстве России 2022 года. Какие мысли были после этого по поводу карьеры?
— В октябре 2021 года проходили «Надежды России», и тогда в юниорскую сборную набирали 12 человек. Я стала тринадцатой. Это было очень больно: одно место — и ты либо в сборной, либо остаешься за чертой. Я ужасно расстроилась, вернулась домой, казалось, что огромная работа прошла мимо. Но через какое-то время нам приходит письмо: вызывают обратно на контрольную тренировку к Ирине Александровне Винер в «Лужники». Мы снова едем, я делаю четыре вида достаточно чисто. Нас выстраивают, Ирина Александровна по очереди называет тех, кто ей понравился. Так, в конце 2021 года меня уже официально пригласили в Новогорск — и я оказалась в юниорской сборной.
На первенстве России мне тогда удалось выиграть упражнение с лентой и взять бронзу в булаве. Для меня это был шок: я только-только попала в сборную — и сразу золото на таком уровне, хотя до этого не была «золотой» фавориткой. Это сильно поменяло самоощущение: впервые подумала, что могу не только попадать в состав, но и реально бороться за медали.
— Какие были первые впечатления от Новогорска, когда ты приехала туда уже как член сборной?
— Поначалу все казалось нереальным. Ты ходишь по базе и думаешь: «Я что, действительно здесь буду жить и тренироваться? Я в сборной страны?» Было много страха, но он переплетался с огромной радостью. Казалось, что все годы работы с моими первыми тренерами — Анжелой Геннадьевной Пискаревой и Александрой Сергеевной Ванжа — наконец-то окупились. С ними я делала первые шаги и с ними же дошла до вызова в сборную. Постепенно страх ушел, остались благодарность и чувство, что я на своем месте.
— Каково это — работать на соседних коврах со звездами сборной?
— Мы часто тренировались рядом с Диной и Аришей Авериными. У нас заканчивалась тренировка, а они оставались и продолжали работать — и я почти всегда задерживалась, чтобы просто посмотреть. Было ощущение большой чести: ты в одном зале с людьми, которых еще недавно видела только по телевизору. Можно учиться у них каждый день — как они разминкаются, как реагируют на ошибки, как держат внимание. Я очень благодарна всем тренерам и старшим гимнасткам того периода: их пример показал, что на самом деле значит «работать по-настоящему».
— Принято ли в Новогорске, чтобы гимнастки помогали друг другу? Подсказывают ли старшие, если видят ошибку?
— Если мы тренируемся на одном ковре, часто бывает так: кто-то выступил, видно явный недочет — и девочки могут мягко подсказать, что поправить. Это не выглядит как «замечания сверху», скорее дружеское участие. Я тоже иногда подходила к старшим — могла спросить про вращения, про работу с предметом, про то, как они собираются психологически на старт. Большинство всегда отвечали, делились своим опытом. В таких мелочах и рождается атмосфера команды, даже если мы соперницы.
— В какой момент в твоей карьере появился разговор о нейтральном статусе? Как ты вообще восприняла эту историю?
— О нейтральном статусе с нами начали говорить почти сразу, как стало понятно, что международные старты могут быть только в таком формате. Для меня это был луч света: я понимала, что все детство и юность отдала ради мечты выступать на чемпионатах Европы, мира, и тут вдруг появляется шанс хотя бы в таком виде. Когда пришло подтверждение, что я вошла в список и получила нейтральный статус, я реально обрадовалась. Казалось, что вот сейчас начнется новый этап: международные турниры, новая конкуренция, другое судейство, другие эмоции.
Но реальность оказалась сложнее: получить статус — это одно, а реально выйти на ковер — совсем другое. Ситуация постоянно менялась, возможности стартовать переносились или срывались, и в какой-то момент стало понятно, что я все время нахожусь в состоянии ожидания. Ты живешь как будто с чемоданом наготове: тренируешься на максимум, держишь форму, но не знаешь, поедешь ты куда-то или нет.
— Что стало поворотной точкой, когда ты впервые задумалась о завершении карьеры?
— Наверное, это был момент, когда я поняла, что эмоционально выжата. Физически я могла продолжать — привыкла к нагрузкам, к режиму. Но внутри все чаще появлялся вопрос: ради чего именно я сейчас терплю? Нет четких международных стартов, календарь меняется, надо постоянно перестраиваться, адаптироваться. Параллельно ты взрослеешь, начинаешь задумываться о будущем, об образовании, о том, как будешь жить после спорта. А гимнастика — это вид, где пик очень короткий. Ты понимаешь: еще год-два, и вопрос «что дальше?» станет острым.
Плюс накопилась усталость от бесконечного состояния неопределенности. Ты вроде бы готов к большому шагу, но стоишь на месте. В какой-то момент я поняла, что либо продолжаю жить в этом подвешенном состоянии, либо честно признаю: сейчас правильнее остановиться.
— Был ли какой-то конкретный разговор с тренерами или момент, после которого ты решила: все, я заканчиваю?
— Это не было спонтанным решением. Сначала я стала ловить себя на мысли, что иду на тренировку не с прежним огнем, а по инерции. Поговорила с тренерами, с родителями. Мне не говорили: «Уходи» или «Оставайся во что бы то ни стало». Скорее помогали взвесить все «за» и «против». Я благодарна им за это: никто не давил, дали время все обдумать.
Внутренне решение сформировалось, когда я честно ответила себе: если даже с нейтральным статусом я не могу реализовать то, о чем мечтала, то, возможно, лучше сохранить здоровье и силы для новой жизни. Не уходить с ощущением, что тебя «додавили», а самой поставить точку.
— Не было чувства несправедливости? Все-таки ты получила нейтральный статус, но так и не вышла на международный ковер.
— Конечно, это очень обидно. Ты столько лет идешь к одной цели, и когда формально дверь открывается, оказывается, что зайти в нее все равно не получается. Но с другой стороны, в спорте так бывает. Я дала себе время пережить эту обиду, не подавлять ее. Сейчас, если оглядываюсь назад, понимаю: я сделала все, что могла в тех условиях, которые были. На многое мы просто не могли повлиять. А жить с вечным вопросом «что было бы, если…» — очень тяжело.
— Как ты пережила первые недели после официального объявления о завершении карьеры? Для многих спортсменов это самый болезненный период.
— Поначалу было странное ощущение пустоты. Ты просыпаешься и понимаешь: не нужно срочно собираться на тренировку, не надо рассчитывать силы на несколько подходов, нет расписания «по минутам». С одной стороны — облегчение, с другой — потеря привычного ритма. Помогло то, что рядом были семья, друзья. Я дала себе возможность немного выдохнуть, даже побездельничать — посмотреть сериалы, погулять, заняться тем, на что раньше не хватало ни сил, ни времени.
Еще помогло то, что я сразу начала думать не «о том, что потеряла», а «куда могу двигаться дальше». Когда появляется новая цель, становится легче отпускать старую.
— Чем ты занимаешься сейчас? Спорт полностью ушел из жизни или ты осталась в гимнастике в другой роли?
— Полностью из гимнастики я не ушла. Это слишком большая часть меня. Сейчас я пробую себя в тренерстве, работаю с маленькими девочками, помогаю ставить упражнения, объясняю базовые вещи, делюсь опытом. Очень интересно наблюдать за ними со стороны и видеть в их глазах тот самый огонек, который когда-то был у меня. Это дает ощущение, что весь мой путь был не зря.
Параллельно думаю об образовании, рассматриваю варианты поступления. Хочется связать жизнь со спортом, но, возможно, не только в качестве тренера. Интересна спортивная психология, работа с детьми и подростками, потому что на себе я очень хорошо почувствовала, насколько важна поддержка не только физическая, но и психологическая.
— Ты упомянула психологическую сторону. Насколько сложно выдерживать все нагрузки и давление в современной художественной гимнастике?
— Это, наверное, одна из самых недооцененных тем. Все видят красивые купальники, музыку, легкость движений. Но за этим стоит колоссальное нервное напряжение: ты должна быть идеальной всегда — на тренировке, на разминке, на старте. Ошибка — это не просто потеря баллов, это внутренний удар: ты начинаешь сомневаться в себе, в своих силах.
Когда я была младше, многие переживания казались катастрофой. Со временем учишься относиться к ошибкам как к опыту, но без психологической помощи и поддержки близких это невозможно. Думаю, если бы в спортшколах больше внимания уделяли именно психологической подготовке, многим девочкам было бы легче проходить через кризисы.
— Если бы ты могла вернуться в начало своего пути, что бы сказала себе маленькой Диане?
— Сказала бы: «Не бойся, все твои слезы и страхи однажды превратятся в гордость». И добавила бы — не сравнивай себя с другими. В гимнастике очень легко начать жить чужими достижениями и чужими поражениями. А важно помнить, что у каждого своя траектория. И еще: береги себя, свое тело. В 10-12 лет кажется, что оно выдержит все, но именно от того, как ты будешь к нему относиться, зависит, как ты будешь чувствовать себя в 20 и дальше.
— О чем ты мечтаешь сейчас, когда спортивная глава уже закрыта?
— Мечтаю найти дело, которое будет зажигать меня так же, как когда-то гимнастика. Пока что чувствую, что это все равно будет связано со спортом и с детьми. Хочется помогать тем, кто только делает первые шаги, поддерживать их и показывать, что даже если что-то идет не по плану, это не конец. Еще мечтаю, чтобы художественная гимнастика в регионах развивалась: чтобы у девочек в небольших городах были такие же возможности, какие когда-то получила я, когда попала в сборную.
***
История Дианы Чугунихиной — про поколение гимнасток, чья карьера пришлась на время неопределенности и ограничений. Ей действительно дали нейтральный статус, но путь на международный ковер так и остался незавершенным. Вместо громких титулов за рубежом — честное признание своих границ, уважение к собственному здоровью и смелость начать все сначала уже вне большого спорта. И в этом тоже есть своя победа.