«Биатлон легче, чем работать в пункте выдачи». Ульяна Черепанова о медали ЧР, зарплате, сборной и жизни вне спорта
Биатлон, чемпионат России, Санкт‑Петербург, Петрозаводск, зарплата, подработка, квизы, комментарии Дмитрия Губерниева и путь в сборную — всё это сегодня связано с именем Ульяны Черепановой. В сезоне‑2025/26 спортсменка из Петрозаводска, представляющая Санкт‑Петербург, громко заявила о себе: впервые в карьере поднялась на пьедестал чемпионата России, завоевав бронзу в суперспринте.
Sport24 пообщался с Ульяной, чтобы понять, за счёт чего случился этот скачок, как она живёт вне трассы и почему иногда легче стрелять по мишеням, чем выдавать посылки.
—
— До этого сезона ты не входила в число ярких звёзд, хотя уже несколько лет выступаешь на взрослом уровне. Как сама объясняешь прогресс и бронзу чемпионата России в суперспринте?
— На взрослый биатлон я окончательно перешла три года назад. Первый сезон, по сути, был для меня учебным: нужно было привыкнуть к другим скоростям, к плотности борьбы, к формату стартов — всё совсем не так, как в юниорах. Второй год получился рваным: много пропускала, выбывала из соревнований, не было стабильного тренировочного процесса. И только к третьему сезону удалось полноценно провести подготовку — выполнить весь план целиком.
В регионе есть свои сложности: с инвентарём, с базами, с выездами. Но тренеры не опускали руки, постоянно искали варианты, где потренироваться, как выкрутиться. Ну и возраст подошёл такой, когда накопленный объём начинает работать на тебя. Всё это вместе — и более грамотная работа, и опыт, и поддержка тренеров — позволило наконец показать результат, достойный медали чемпионата России.
— Что для тебя значит стать призёром чемпионата России?
— Это очень важно лично для меня. Я не могу сказать, что теперь жизнь разделилась на «до» и «после», но ощущение внутренней удовлетворённости есть. Теперь у меня есть медаль, о которой можно будет рассказывать детям и внукам: как мы мёрзли на стрельбище, как нервничали на последней стойке, как боролись за каждую секунду. Это такой маленький, но очень ценный кирпичик в моей биографії.
— Насколько ты довольна прошедшим сезоном в целом?
— Честно, доволен только финальной частью. Под конец сезона удалось и в топ‑10 забегать, и медаль взять. А до этого всё было гораздо скромнее. Где‑то не хватало хода, где‑то подводила стрельба, иногда сыпалась сразу и та, и другая составляющая. Хотелось бы быть стабильно сильной с начала и до конца зимы, а не вспыхивать от случая к случаю. Пока не хватает сил, чтобы держать высокий уровень на протяжении всего сезона. Значит, есть большой фронт работы: и физика, и техника, и психология.
— По итогам года тебя включили во вторую сборную России. Помнишь момент, когда узнала об этом?
— Да, но сюрпризом это не стало. Тренеры заранее говорили, что есть разговоры с тренерским штабом сборной, что за мной смотрят, анализируют. Поэтому, когда пришло официальное приглашение, было скорее чувство приятного подтверждения: значит, всё, что делала, не впустую. Интересно попробовать себя на таком уровне, увидеть изнутри работу сборной, понять, как там всё устроено. Это другой масштаб ответственности и другой уровень конкуренции.
— Главный тренер сборной Санкт‑Петербурга Александр Касперович сказал: «В будущем она может стать хорошей биатлонисткой». Как относишься к такой оценке?
— «Хорошая биатлонистка» — понятие очень субъективное. Для кого‑то это олимпийский чемпион, для кого‑то — человек, который честно делает свою работу и прогрессирует. Я считаю себя хорошей не по медалям, а по тому, насколько выкладываюсь и стараюсь расти. Но насчёт прогресса полностью согласна: я реально чувствую, что могу и должна становиться лучше. Потолка пока точно не достигла.
— Тебя хвалил не только Касперович, но и Дмитрий Губерниев. Он говорил, что ты и ещё несколько спортсменов — будущий фундамент российского биатлона.
— Стараюсь не относиться к этому слишком серьёзно. Сегодня один спортсмен — «фундамент», завтра другой. Это красивые слова, за которые я благодарна, но не более. Если зациклиться на таких фразах, легко потерять почву под ногами. Важно, что говорят тренеры после тренировки и что показывает секундомер, а не только то, как звучит в эфире.
— Ты не из тех, кто громко заявляет: «Хочу выиграть Олимпиаду, Кубок мира и поставить рекорд по медалям». В интервью ты чаще говоришь о желании дойти до своего максимума. Как ты его представляешь?
— Для меня максимум — это состояние, когда ты точно знаешь: выжал из себя всё, что возможно. Конечно, я бы очень хотела попасть на международные старты, попробовать себя против сильнейших, увидеть другие трассы, другую атмосферу. Олимпиада и медали мирового уровня — это звучит красиво, но пока скорее из разряда мечты.
Мне некомфортно ставить себе ультимативные цели типа «обязательно стать олимпийской чемпионкой». Я бы этого хотела, кто не хочет? Но боюсь, что такая формулировка может раздавить. Я лучше буду шаг за шагом подбираться к своему максимуму, чем повешу на себя одну огромную цель и буду жить в страхе её не выполнить.
***
— Давай вернёмся в начало. Как вообще появилась ты в спорте?
— Всё началось довольно банально: родители просто поставили меня на лыжи. Самые обычные, на которые надеваются прямо зимние ботинки, без всяких специальных креплений. Мы по выходным ходили в лес — просто гулять, дышать воздухом. Мне нравилось, что можно долго кататься, а не стоять на месте.
Когда пошла в школу, решила записаться сразу в несколько секций — просто потому, что было любопытно попробовать всё. Одна из них называлась «Биатлон». Что это такое, я тогда вообще не представляла. Нас было много, мы постоянно играли в подвижные игры, бегали, соревновались — было весело, и за счёт этого втянулась.
Потом в тренировочный процесс добавилась стрельба из пневматической винтовки. Это был новый вызов: нужно не только быстро бегать, но и собираться, контролировать себя. Вскоре мой первый тренер ушёл из школы, и меня взял другой наставник — учитель физкультуры, который параллельно вёл лыжную секцию. У нас сформировалась дружная девчачья команда. Мы вместе ездили на соревнования, переживали, радовались — это очень сплотило.
Затем нас перевели на более серьёзный уровень — в Петрозаводске мы оказались на спортивной базе «Курган». Там уже пошли настоящие тренировки: с полноценными сборами, с планами на сезон, с разбором каждого старта. До окончания школы я провела там практически всё спортивное детство.
Когда настало время поступать в университет, тренер помогла мне переехать в Санкт‑Петербург и устроиться в спортивную школу. Там я попала к Виктору Владимировичу Юрлову, позже какое‑то время работала с Эдуардом Михайловичем Воробьёвым. Последние два года занимаюсь под руководством тренерского штаба сборной Санкт‑Петербурга. Это уже другой уровень требований: тут нельзя просто «отбыть номер» на тренировке, сразу видно, кто на что нацелен.
***
— Ты не скрываешь, что сталкивалась с финансовыми трудностями. Как устроена твоя зарплата и почему вообще возник вопрос о подработке?
— Люди со стороны часто думают, что биатлонист — это обязательно человек с высокой зарплатой и кучей премий. На самом деле всё сильно зависит от уровня, региона, состава команды. Когда ты не в основной сборной, а где‑то рядом, доходы очень скромные: небольшие ставки в школе или регионе, плюс иногда премиальные за удачные старты. Этого не всегда хватает на нормальную жизнь в большом городе, особенно если нужно ещё и инвентарь покупать, восстанавливаться, где‑то дополнительно обследоваться.
Бывали месяцы, когда приходилось очень тщательно считать каждую трату, откладывать покупку новой обуви или формы, выбирать: сходить на массаж или заплатить за общежитие пораньше. В какой‑то момент стало понятно, что без подработки не обойтись — иначе либо долги, либо постоянный стресс из‑за денег.
— И тут появился пункт выдачи заказов. Как ты там оказалась?
— Всё достаточно просто: нужна была подработка с более‑менее гибким графиком, чтобы можно было подстроить смены под тренировки. Постоянная офисная работа не подходила, а на тяжёлую физическую — типа грузчика — идти было рискованно, можно убиться ещё до сезона.
В пункте выдачи было условно удобно: смены можно было распределять, иногда брать вечер, иногда выходные. Но когда началась реальная работа, я поняла, насколько это тяжело. Постоянный поток людей, очереди, вопросы, недовольства, ответственность за каждую посылку. Плюс много времени на ногах в ограниченном пространстве. После тренировки приходишь уже уставшая, а там ещё несколько часов в напряжении.
Я часто повторяю фразу, которая стала уже почти мемом: биатлон легче, чем работать в пункте выдачи. На дистанции ты управляешь собой и своим состоянием, а там — ты отвечаешь ещё и за настроения десятков людей, их ожидания, сроки доставки. Психологически это выматывает сильнее, чем гонка.
— Не было мысли всё бросить и уйти в стабильную «гражданскую» работу?
— Были моменты, когда ты стоишь в зале, смотришь на эти бесконечные коробки и думаешь: может, лучше уже нормально пойти куда‑то работать, получать фиксированную зарплату, жить по понятному графику? Но каждый раз, как я выходила на снег, понимала, что биатлон всё равно притягивает сильнее.
Меня спасало то, что я чётко разделяла: подработка — это временная мера, а спорт — это то, ради чего всё затевается. Если бы не было внутреннего огня, я бы, наверное, давно ушла. Но пока он есть, хочется бороться за своё место в биатлоне и за право зарабатывать им на жизнь.
— После попадания во вторую сборную вопрос с деньгами стал легче?
— Чуть‑чуть, но сказать, что всё сразу стало идеально, нельзя. Появилась более понятная система обеспечения сборами, инвентарём, есть поддержка по линии команды. Но дотого, чтобы вообще не задумываться о деньгах, ещё далеко. Сейчас хотя бы нет ощущения, что каждый пропущенный старт — это минус к твоему бюджету.
Очень хочется, чтобы в будущем спортсмены среднего уровня чувствовали себя финансово увереннее. Тогда меньше людей будут уходить из спорта на стыке молодёжного и взрослого возрастов просто потому, что не могут себе этого позволить.
***
— В твоей жизни есть ещё одна неожиданная часть — квизы. Как ты в это втянулась и зачем спортсмену интеллектуальные игры?
— Я всегда любила что‑то узнавать, отвечать на вопросы, разгадывать головоломки. Квизы — это такой способ переключить голову с биатлонных мыслей. На тренировке ты думаешь о технике, пульсе, времени отсечки, а на игре — о кино, музыке, истории, науке. Мозг отдыхает от одного вида нагрузки и получает другой.
Иногда мы ходим командами, иногда собираемся с друзьями. Это здорово прокачивает кругозор и умение концентрироваться. На рубеже тебе тоже нужно быстро анализировать ситуацию: ветер, состояние, своё дыхание. В этом смысле квизы и биатлон неожиданно похожи: там и там важна скорость реакции и способность трезво мыслить под давлением времени.
***
— Какой ты видишь свою дальнейшую карьеру в сборной?
— Попадание во вторую сборную — это не вершина, а только ступенька. Сейчас моя главная задача — закрепиться на этом уровне, стать надёжным бойцом, на которого можно рассчитывать в любой гонке. А дальше уже бороться за шанс попасть в основную команду.
Хочется, чтобы тренеры видели во мне спортсменку, которая может закрыть любую дистанцию: от суперспринта до эстафеты. Для этого надо добавлять и в скорости, и в стрельбе, и в устойчивости психики. В биатлоне очень быстро всё меняется: сегодня ты в составе, завтра — нет. Поэтому важно не зацикливаться на статусе, а каждый сезон доказывать, что ты здесь не случайно.
— Что для тебя самое сложное в профессии биатлониста?
— Наверное, постоянная неопределённость. Ты можешь отработать идеальный летний сбор, а зимой заболеть перед ключевыми стартами. Можешь быть в лучшей форме в жизни и промазать три раза на последней стрельбе. Здесь нет гарантий, что вложенный труд прямо пропорционален результату.
С этим трудно смириться, особенно когда видишь, как кто‑то безумно талантливый уходит из спорта, не дождавшись своего шанса. Но в то же время это мотивирует: если ты умеешь терпеть и продолжать, когда что‑то не получается, у тебя есть шанс выстрелить в момент, когда другие опускают руки.
***
— Если бы тебе сейчас предложили снова выбрать между спортивной карьерой и стабильной «обычной» работой, что бы ты сказала себе 10‑летней давности?
— Сказала бы: «Готовься к тому, что будет очень непросто, но попробуй». Биатлон дал мне столько эмоций, знакомств и опыта, сколько я вряд ли получила бы в другой сфере к своему возрасту. Да, были периоды, когда казалось, что всё рушится: нет результатов, нет денег, нет понимания, что будет дальше. Но каждый раз появлялось что‑то, что вытаскивало: новый тренер, удачная гонка, поддержка близких.
Работа в пункте выдачи научила меня ценить то, что я делаю на лыжне и стрельбище. Там я ощутила, каково это — работать просто ради зарплаты, без внутреннего драйва. И на этом фоне биатлон, со всеми его трудностями, всё равно кажется легче и интереснее.
— Если представить, что через много лет ты закончила карьеру. Какой бы хотела видеть свою «идеальную» биатлонную биографию?
— Хотелось бы, чтобы в ней было несколько важных вещей: участие в международных стартах, красивых гонках, может быть, медалях крупных турниров. Но главное — чтобы я сама могла сказать: я сделала всё, что могла, не ушла раньше времени, не сдалась после пары неудачных сезонов.
Если получится оставить после себя не только фамилию в протоколах, но и пример для девчонок, которые сейчас бегают на маленьких лыжах и не знают, что их ждёт впереди, — это будет здорово. Хочется показать, что даже если путь не самый ровный — с подработками, маленькими зарплатами и долгим ожиданием шанса — всё равно можно добраться до пьедестала чемпионата России и двери в сборную. А дальше всё зависит только от того, насколько сильно ты этого хочешь и насколько готов терпеть ради своей мечты.