«Фигурное катание: главное разочарование сезона. Почему чемпион мира ведет себя так, будто ему все должны»
В фигурном катании время отсчитывается не годами, а четырехлетними циклами. Каждый олимпийский период становится лакмусовой бумажкой: кто-то за этот отрезок вырастает в настоящего лидера, кто-то теряет позиции, а у кого-то трещит не только техника, но и репутация. В этом сезоне особенно заметно, как по‑разному спортсмены переживают давление, травмы и изменившиеся цели. И если спад в результатах может случиться с любым, то наблюдать, как ломается характер и искажается восприятие самого себя на льду и за его пределами, куда тяжелее.
На первый план в этой связи выходит не тот, кого привыкли относить к аутсайдерам. Наоборот, речь идет о человеке, которого еще недавно называли образцом стабильности и надежности. Чемпион мира и Европы Александр Галлямов в текущем сезоне переживает падение по всем направлениям — спортивному, эмоциональному и человеческому. И то, что партнерша Анастасия Мишина почти не фигурирует в критических оценках, — абсолютно закономерно.
Чтобы понять масштаб и динамику этого отката, нужно вернуться в февраль 2025 года — на Финал Гран-при России. Пара Мишина/Галлямов тогда выглядела практически идеалом. Это был безоговорочно первый дуэт сборной и, вероятнее всего, мира. Уверенная победа, солидный запас в баллах, грамотная постановка, безупречные поддержки и выбросы — казалось, что внутри этой спортивной конструкции нет ни одной расшатанной детали. Свой статус первой пары страны они подтверждали из раза в раз, а главные соперники — Александра Бойкова и Дмитрий Козловский — не просто уступали, но и отступили еще на шаг назад, пропустив вперед более молодой и стабильно катающийся дуэт.
Но в фигурном катании лед всегда напоминает, насколько он коварен. Весна, которая должна была стать временем спокойной подготовки, принесла событие, перевернувшее все. Та самая поездка на Байкал подавалась как романтичная медийная история: красивые виды, необычное шоу, возможность сменить обстановку и перезагрузиться. На деле она обернулась настоящим кошмаром для лучшего парника страны. Порез ноги, микроповреждение, «ничего серьезного» — так ситуация подавалась в официальной риторике. Однако за завесой туманных формулировок скрывался тяжелый травматический эпизод и последующая длительная реабилитация.
Лишь позже стало ясно, что все куда сложнее, чем просто «небольшой порез». Несколько месяцев Александр фактически заново учился ходить, о полноценных тренировках речь не шла вовсе. В то время как зал опустел для него, Анастасия продолжала трудиться в одиночку, удерживая форму и не позволяя себе сорваться в апатию. Внешне пара оставалась «боевой единицей», внутри же баланс сместился: один бьется с болью и собственной уязвимостью, другая — с неопределенностью и вынужденным ожиданием.
На этом фоне последовал новый удар — отказ в допуске к Олимпийским играм в Милане. Для фигуристов уровня Мишиной и Галлямова, строящих всю свою карьеру вокруг олимпийской вершины, такое решение стало холодным душем. Глобальная цель четырехлетия вдруг оказалась недостижимой, а ежедневный труд, восстановление и дисциплина как будто потеряли смысл. Поддерживать мотивацию в условиях, когда главный ориентир исчез, крайне сложно. И здесь проявилось принципиальное различие в реакции партнеров: если Анастасия приняла обстоятельства и продолжила работать, то Александр психологически, кажется, надломился.
Осень превратилась в хронику мучительного возвращения и постоянного поиска виноватых. Еще недавно непобедимая пара вдруг оказалась в положении догоняющих. Ошибки там, где раньше царила безупречность, срывы на поддержках, которые зависят не только от физики, но прежде всего от доверия и взаимного ощущения друг друга, стали правилами, а не исключениями. То, чего невозможно было представить еще год назад, — нестабильность первой пары сборной — стало новой реальностью. И если технические сбои можно объяснить перерывом из‑за травмы, то психологический надлом заметен гораздо сильнее.
Вместо того чтобы сплотиться и воспринимать происходящее как общий вызов, Александр начал демонстрировать раздражение внешнему миру. Внутреннее напряжение стало очевидным: пока партнерша старается держать удар с достоинством, признавая сложный этап и не перекладывая вину, Галлямов словно отказывается разделить ответственность за сорванные прокаты. В его поведении проступает обида на обстоятельства, судей, соперников, но только не на самого себя.
Два этапа серии Гран-при в новом сезоне превратились в наглядную иллюстрацию этого внутреннего кризиса. Дважды — неудачные прокаты, и дважды — практически одинаковая реакция в kiss and cry: холодность, раздражение, отстраненность. Там, где раньше он поддерживал партнершу, обнимал, подбадривал, теперь — жесткие мимика и взгляды, будто все произошло не с ними обоими, а исключительно по чужой вине. На фоне прежнего образа «идеального партнера» контраст просто разящий.
Нельзя сказать, что мир оказался к нему особенно несправедлив. Реальность куда сложнее. Да, Мишина и Галлямов откатились от своего пика, но параллельно росли те, кто еще недавно шел позади. Бойкова и Козловский последовательно и настойчиво усложняют контент, в том числе пытаются стабильно внедрить квад‑выброс в программу. Екатерина Чикмарева и Матвей Янченков, пропустившие сезон из‑за травмы, вернулись настолько ярко, что уже успели однажды обойти Анастасию и Александра и второй раз подряд взяли бронзу чемпионата страны. Конкуренция не ждала, пока лидер оправится — она просто шагнула вперед.
Чемпионат России в Санкт-Петербурге стал кульминацией всех проблем Галлямова — и физических, и, куда более заметно, психологических. Проиграть золото принципиальным соперникам, тем самым Бойковой/Козловскому, всегда тяжело. Но особенно больно это выглядит, когда поражение происходит на домашнем льду, при минимальном отставании и на фоне явной внутренней неготовности признать, что ты больше не единственный и безусловный номер один. Вместо того чтобы воспринять результат как стимул, Александр словно еще глубже ушел в обиду и отчуждение.
При этом важно подчеркнуть: никто не отменяет тяжесть перенесенной травмы. Любой спортсмен, прошедший через подобное, заслуживает уважения за попытку вернуться. Но травма не объясняет всего. Она не оправдывает демонстративный холод в адрес партнерши, от которой в парном катании зависишь буквально жизненно. Не оправдывает намеки на несправедливость судей и вечные отсылки к «некоторым обстоятельствам», тогда как соперники просто выходят и делают свою работу.
Разочарование в этом случае — не про недокрученную поддержку или упавший выброс. В фигурном катании все падают. Речь о том, как чемпион мира ведет себя, столкнувшись с тем, что он — больше не недосягаемый кумир, а обычный участник конкурентной борьбы. Настоящий лидер проявляется не в момент, когда ему аплодируют стоя, а тогда, когда зал замирает от нечаянной тишины после ошибки. И вот именно в такие моменты Александр в этом сезоне показал не силу, а слабость.
Парадокс в том, что рядом с ним — партнерша, которая демонстрирует противоположную модель поведения. Анастасия не устраивает публичных драм, не критикует судей, не ищет оправданий. Она выходит на лед и делает максимум из того, что может сейчас. Она не заостряет внимание на том, что лишена олимпийской перспективы, что вынуждена была тренироваться одна, пока партнер учился ходить. Внешне она воспринимает случившееся как часть профессии: бывают взлеты — бывают и падения.
Это и вызывает такое острое ощущение несправедливости внутри пары. В парном катании зритель и судья всегда считывают энергетику дуэта: как партнеры смотрят друг на друга, как реагируют на ошибки, поддерживают ли они друг друга. В прошлом сезоне именно гармония Мишиной и Галлямова была их ключевым нематериальным преимуществом. Сейчас это преимущество заметно подтаялo — и во многом по вине Александра, который, кажется, сам не готов признаться себе, что его внутренний кризис разрушает не только его личный образ, но и общий рисунок пары.
Стоит отдельно сказать о репутационной составляющей. Чемпион мира — это статус, который накладывает дополнительные обязанности: не только прыгать и поддерживать, но и соответствовать определенному уровню моральной устойчивости. Болельщики, юные спортсмены, да и сама команда смотрят на лидера как на пример. Когда вместо устойчивости они видят раздражительность, демонстративное недовольство и нежелание делить ответственность за неудачи, образ чемпиона неизбежно тускнеет. И тем печальнее, что это происходит не на закате карьеры, а в период, когда еще можно было бы стать настоящим моральным лидером сборной.
Тем не менее точку ставить рано. История фигурного катания знает немало примеров, когда спортсмены возвращались не только физически, но и внутренне — становясь зрелее, спокойнее, мудрее. Александр все еще может переосмыслить произошедшее: перестать искать виноватых, принять неизбежные ограничения, сосредоточиться на том, что в его силах — на честной работе, уважении к партнерше и ответственном отношении к собственному статусу. Но для этого нужно сделать самый сложный шаг — признать, что проблема не только во внешних обстоятельствах.
Важный момент: спорт высоких достижений устроен жестоко. Он не оставляет времени на долгие переживания и сомнения. Пока один спорит с судьбой и травмами, другие тихо и настойчиво катят свои программы, усложняют контент, укрепляют психологический стержень. Сегодняшнее разочарование в Александре — не приговор, но сигнал: если он не изменит отношение к себе и к партнерше, его место в статусе лидера займут те, кто не только катается чисто, но и ведет себя на льду так, как подобает чемпиону.
И именно поэтому наблюдать за нынешним сезоном Мишиной и Галлямова так больно. Спортивный спад можно понять, технический откат — объяснить. Но трудно смириться с тем, что чемпион мира ведет себя так, будто ему что‑то должны — лед, судьба, судьи, партнерша. В фигурном катании никто никому ничего не должен. Лед одинаково скользкий для всех. И разочарование здесь — не в проигранном золоте, а в том, что человек, который мог бы оставаться примером для целого поколения, сам этот пример перечеркивает своим поведением.