Мама фигуриста Петра Гуменника, Елена, прокомментировала ситуацию вокруг возможной замены короткой программы сына на Олимпийских играх 2026 года в Милане. Поводом стала информация о том, что организаторы больше не допускают использование музыки из композиции «Парфюмер» из‑за вопросов, связанных с авторскими правами.
По словам Елены, команда фигуриста только накануне столкнулась с новостью о том, что разрешение на использование выбранной музыкальной композиции было отозвано. При этом до старта мужской короткой программы на Играх, по предварительному расписанию, остаются всего несколько дней, что ставит спортсмена и его тренеров в крайне сложное положение.
Мать фигуриста подчеркнула, что, как ей известно, разрешение на использование этой музыки аннулировали избирательно: речь идет именно о российском спортсмене. По ее словам, это решение правообладателей выглядит адресным и бьет непосредственно по подготовке Петра к его главному старту четырехлетия.
Елена отметила, что работа над короткой программой с композицией «Парфюмер» велась долго и тщательно. Под эту музыку выстраивалась хореография, обыгрывались художественные образы, корректировалась техническая начинка. Отозванное разрешение в преддверии Олимпиады означает не просто смену звуковой дорожки, а фактически необходимость полностью перестроить номер.
На фоне возникшей проблемы уже обсуждается резервный вариант: возможен возврат к прошлогодней короткой программе Петра Гуменника под саундтрек из фильма «Дюна». Этот прокат хорошо знаком и самому спортсмену, и специалистам, а программа уже обкатана на соревнованиях, что снижает риск ошибок в стрессовой олимпийской обстановке.
Однако подобная вынужденная замена несет и свои недостатки. Олимпийский сезон часто рассматривают как момент для творческого и технического прорыва, и спортсмены обычно готовят новые программы, чтобы произвести яркое впечатление на судей и зрителей. Возвращение к уже использованному материалу может сказаться на общей оценке за компоненты, где учитываются новизна, оригинальность и цельность образа.
С точки зрения подготовки фигуриста, замена музыки на таком позднем этапе — одно из самых болезненных вмешательств. Все элементы — прыжки, вращения, дорожки шагов — «привязаны» к акцентам и ритму композиции. Спортсмен месяцами запоминает тайминг, оттачивает чувство музыки, привыкает к определённому эмоциональному накалу в каждой части программы. Любое изменение фонограммы грозит сбоями в автоматизме движений.
Психологический фактор в таких ситуациях играет не меньшую роль, чем спортивный. Олимпиада сама по себе гигантский стресс, а неожиданная потеря привычной музыкальной основы способна выбить из колеи даже опытного спортсмена. Фигуристу приходится в считаные дни адаптироваться к иным акцентам, заново «прочувствовать» программу и при этом постараться сохранить уверенность в себе.
В истории фигурного катания уже бывали случаи, когда спортсменам приходилось менять музыку или программу из‑за конфликтов с правообладателями или внезапно возникших запретов. Обычно такие вопросы стараются закрывать задолго до крупных турниров: менеджеры и федерации оформляют все разрешения заранее, чтобы избежать рисков. Тем показательнее, что команда Гуменника, по информации, оказалась перед фактом за несколько дней до старта.
Скандалы вокруг авторских прав в спорте нередко поднимают более широкий вопрос: где заканчивается защита интересов правообладателей и начинается ущемление прав спортсменов, использующих музыку в художественных целях. Для фигуристов музыка — не просто фон, а часть спортивного инвентаря, от которой напрямую зависят результаты. Отозванное разрешение становится для них сопоставимо с внезапной заменой коньков или запретом уже отработанного технического элемента.
Отдельно внимание привлекает акцент Елены на том, что, по ее данным, ограничение касается именно российского атлета. На фоне общего политического напряжения вокруг участия российских спортсменов в международных соревнованиях подобные истории воспринимаются особенно остро. Родители и болельщики видят в таких решениях продолжение общей тенденции, когда любые спорные моменты трактуются не в пользу российских участников.
В то же время вопрос музыкальных прав имеет и сугубо юридическую сторону. Композиторы, аранжировщики и владельцы прав на саундтреки вправе определять условия использования своих произведений. Иногда запрет может быть вызван изменением политики правообладателя, пересмотром договоров или желанием ограничить присутствие музыки в определённых форматах. Внешне это может выглядеть как точечное решение против конкретного спортсмена, хотя юридически основано на документах и договорённостях.
Для тренерского штаба Петра Гуменника сейчас ключевая задача — минимизировать последствия. Если выбор падёт на возвращение к программе под «Дюну», важным станет быстрое восстановление прежних ощущений в прокате. Спортсмену надо заново «войти» в образ, вспомнить нюансы хореографии, эмоциональные акценты, взаимодействие с музыкой. В то же время опыт прошлых сезонов даёт ему определённый запас уверенности: программа уже доказала свою жизнеспособность.
Нельзя исключать и вариант, при котором команда попытается в сжатые сроки адаптировать новую музыкальную версию или переработанный монтаж, не нарушающий прав. Однако подобная работа требует не только юридической чистоты, но и времени хореографов, постановщиков, техспециалистов по звуку. В условиях олимпийского дедлайна такой сценарий выглядит крайне рискованным.
Для самого Петра эта история становится дополнительной проверкой на зрелость и устойчивость. Фигурное катание на элитном уровне — это умение выступать результативно даже тогда, когда вокруг всё идёт не по плану: меняются стартовые порядки, ломается инвентарь, возникают внешние конфликты. Справившись с этой ситуацией, спортсмен способен психологически окрепнуть и получить ценный опыт на будущее.
С точки зрения долгосрочной перспективы, подобные инциденты могут привести к пересмотру подходов к выбору музыки у многих тренерских групп. Всё более востребованными становятся композиции с заранее оформленными и предсказуемыми условиями использования, либо произведения, написанные специально для спортсменов. Это уменьшает риск, что в последний момент окажется, будто музыкальный трек нельзя вывести на крупную арену.
Что касается болельщиков, то для них главное сейчас — увидеть Петра Гуменника на олимпийском льду в стабильном, уверенном прокате. Каким бы ни оказался окончательный музыкальный выбор — «Парфюмер», «Дюна» или иной саундтрек, — зрители, как правило, запоминают прежде всего эмоции, силу исполнения и характер спортсмена. А вынужденные препятствия часто только усиливают интерес к тому, как фигурист справится с вызовом.
История с отозванным разрешением подчёркивает, насколько хрупким бывает баланс между искусством и правом в современном спорте. Один юридический документ способен перечеркнуть месяцы работы над программой, изменить стратегию на сезон и добавить нервозности за кулисами. Для российских фигуристов, уже выступающих в непростых условиях, каждая подобная история превращается в ещё одно испытание на выносливость — как спортивную, так и человеческую.
Сейчас вокруг ситуации с программой Петра Гуменника остаётся больше вопросов, чем ответов. Но уже ясно одно: независимо от итогового решения по музыке, внимание к его выступлению на Олимпийских играх только усилится. И именно от того, как он и его команда сумеют адаптироваться к обстоятельствам, во многом будет зависеть, каким запомнится этот олимпийский старт.