«Когда‑нибудь о ней напишут книгу, и она разойдётся миллионным тиражом».
Итальянский фигурист Кори Чирчелли — о разбане Камилы Валиевой, допинговом деле и будущем женского одиночного катания
25 декабря для мировой фигурной общественности стало не просто праздничной датой. В этот день завершилась дисквалификация Камилы Валиевой — одной из самых обсуждаемых фигуристок современности. За два года вне соревновательного льда она успела сменить тренерскую команду, переформатировать подготовку и теперь нацелена вернуться в элиту.
Ожидание ее возвращения оказалось вовсе не сугубо российской историей. Под постом Валиевой в соцсетях, где она объявила о готовности снова выступать, появился комментарий на русском языке от одного из сильнейших фигуристов Италии — Кори Чирчелли. Его эмоциональная реакция выдала не просто коллегу по цеху, а давнего и преданного поклонника таланта Камилы.
В разговоре с корреспондентом Кори подробно объяснил, почему ее камбэк для него сравним с Рождеством, как он переживал допинговый скандал вокруг Валиевой и почему уверен: ее историю однажды экранизируют или опишут в книге, которая разойдётся многомиллионными тиражами.
«Она была легендой ещё до перехода во взрослые»
— В твоих соцсетях было видно, насколько бурно ты отреагировал на окончание дисквалификации Камилы. Почему это событие для тебя настолько значимо?
— Для меня это даже не требует особых объяснений. Камила была и остаётся величайшей фигуристкой в истории женского одиночного катания. Я помню её ещё юниоркой — о ней говорили буквально везде, в каждой стране, куда я приезжал на соревнования. Все твердили об «удивительной девочке, которая делает невозможное». Уже тогда я понял, что появление такой спортсменки — редчайшее явление, и начал следить за каждым её стартом.
— То, что ты видел на льду, оправдало ожидания?
— Более чем. Иногда мне казалось, что всё происходящее — монтаж или фейк. Настолько близко к совершенству казались её прокаты. Она была как ангел, сошедший на лед. До сих пор внутри остается злость и боль от того, что произошло с ней на Олимпиаде в Пекине. История, которая могла стать главным триумфом, обернулась кошмаром.
«Мир замер, а из суперзвезды делали злодея»
— Помнишь момент, когда узнал о допинговой истории Валиевой?
— Очень хорошо. Тогда я жил в Северной Америке. Мы сидели с другом в кофейне, и вдруг все ленты новостей, все передачи переключились на Камилу. Казалось, будто мир на пару часов остановился: на телевидении, в интернете — только обсуждение её имени. Из невероятной суперзвезды, которая поражала талантами, в глазах многих попытались сделать главного злодея спорта.
— Что ты тогда чувствовал?
— Это было чудовищно. Я не мог понять, как вообще можно так поступать с 15‑летней девочкой. Меня поразило, как многие взрослые, серьёзные люди позволяли себе жесткие, даже жестокие высказывания в ее адрес. И одновременно восхитило поведение самой Камилы. Она ни разу публично не ответила грубостью, не перешла на обвинения, хотя имела для этого куда больше моральных оснований, чем её критики. В её молчании и сдержанности было так много силы, что это вызывало еще больше уважения.
«Я сомневался, что после такого можно вернуться. Но она настроена всерьёз»
— Ты верил, что после всего этого она ещё вернётся в большой спорт?
— Если честно, у меня было много сомнений. Мы уже видели похожие истории в спорте: звезды, в том числе суперпопулярные российские фигуристы, говорили, что вернутся, но потом по разным причинам это не происходило. Случай Камилы — другой. Сейчас видно, что она не просто заявляет о намерениях. Она действительно нацелена снова выйти на самый высокий уровень. И это делает её путь особенно вдохновляющим.
Я абсолютно уверен, что однажды кто‑то снимет про неё фильм или напишет книгу. Это готовый сюжет: невероятный взлёт, драматический удар, долгий путь через тишину и сомнения — и возвращение. И я нисколько не преувеличиваю, когда говорю, что тиражи такой книги будут исчисляться миллионами. Люди по всему миру захотят узнать, как она всё это пережила.
«Встретились однажды в Куршевеле — я это помню, даже если она, возможно, нет»
— Вы часто пересекались лично?
— Лишь однажды. Это было в Куршевеле: мне тогда было 16, ей — 13. Для неё это, возможно, был обычный день соревнований, но для меня — момент, который я запомнил навсегда. У меня до сих пор хранится фотография с той встречи. Не знаю, помнит ли она вообще, что мы тогда поговорили, но для меня это очень тёплое воспоминание.
— После этого вы общались?
— Да, я несколько раз писал ей в личные сообщения, но это были скорее сообщения фаната, чем коллеги. Последний раз — несколько месяцев назад. Я выложил видео своего четверного прыжка и отметил её, потому что действительно учился делать четверные, анализируя её технику. Для меня она — один из главных ориентиров в техническом прогрессе женского катания.
«Её лайк в день возвращения стал для меня маленьким подарком»
— Недавно она опубликовала пост о возвращении, и ты написал под ним комментарий на русском. Потом она его лайкнула. Что ты почувствовал?
— Честно, я даже растерялся. Было очень приятно понять, что она увидела мои слова и отреагировала. Никаких особых иллюзий я не строил — просто хотел поддержать её как человек, который всю эту историю переживал очень близко. Я надеялся, что и другие фигуристы более активно выскажутся, но всё произошло в день католического Рождества, у многих были семейные дела, праздники.
Тем не менее для меня 25 декабря в этом году стало особенным: мы с друзьями шутили, что у нас получилось «двойное Рождество» — праздник и новость о завершении дисквалификации Камилы. Возвращение Валиевой для нас по значимости оказалось не меньше, чем сам праздничный день.
«В Италии все в шоке: уже прошло четыре года»
— Как на её разбан реагируют в Италии и в целом в твоём окружении?
— Мы с моим близким другом Николаем Мемолой обсуждали это месяцами. Оба ждали 25 декабря, как некую точку отсчёта. В целом в Италии очень много тех, кто хотел бы снова увидеть Камилу на международных турнирах. Женское одиночное катание в последние годы развивалось не так стремительно, как во времена, когда российские девушки сыпали четверными. Многие скучают по тому уровню сложности и артистизма.
И, конечно, всех поражает, как быстро летит время. Когда кто‑то говорит: «Прошло уже четыре года с олимпийского сезона Камилы», — первая реакция у всех одна и та же: «Не может быть, как так быстро?» Но это правда. И её возвращение на фоне этой паузы воспринимается как чудо.
«Да, она может снова стать мировой суперзвездой»
— Веришь, что она снова станет глобальной звездой?
— Без сомнений. Сейчас из‑за нового возрастного ценза эра, когда юные девочки прыгали сразу несколько четверных, осталась в прошлом — по крайней мере на взрослом уровне. То, что делали Трусова, Щербакова, Валиева, теперь мы, скорее всего, увидим только у юниорок. Среди женщин ныне лидируют те, кто стабильно и чисто делает тройные, максимум добавляя один‑два сложных элемента.
Камила уже показала в шоу, что её тройные по‑прежнему на фантастическом уровне. На мой взгляд, они лучше, чем у любой другой действующей фигуристки. Даже без «россыпи» четверных она способна выигрывать у сильнейших соперниц — при условии стабильности и грамотной программы. Техническая база и чувство катания у неё никуда не исчезли.
«Четверные — возможно. Но и с тройными она может побеждать»
— Как думаешь, вернёт ли она четверные прыжки?
— Допускаю, что если сама захочет и будет к этому готова физически, то четверной тулуп мы ещё увидим. Вот насчёт акселя и сальхова я не настолько уверен. Надо понимать, как организм воспримет такую нагрузку в более взрослом возрасте, да и риск травм никто не отменял.
Но честно скажу: ей не обязательно собирать каскад из четырех четверных, чтобы выигрывать. Вспомните, как Алиса Лю выигрывала крупнейшие турниры, опираясь на сочетание качества, стабильности и сложных, но не запредельных по количеству элементов. У Камилы есть всё, чтобы доминировать и с тройными прыжками. Я искренне желаю ей удачи и мудрости в этом выборе.
«Мы сами в раздевалке смотрим российские старты»
— Ты действительно так внимательно следишь за российским фигурным катанием?
— Да, насколько позволяет время. Например, за последним чемпионатом России я следил буквально в прямом эфире. Он шёл в те же дни, что и чемпионат Италии. Представьте: мы откатали свои программы, сидим в раздевалке вдвоём с Даниэлем Грасслом, рядом Маттео Риццо — и все втроём смотрим прокаты российских фигуристов.
Можно сказать, мы наполовину участники своего турнира, наполовину — зрители чужого. Это хороший показатель того, насколько в Европе по‑прежнему интересуются российской школой: за ней следят не только болельщики, но и сами спортсмены, тренеры, хореографы.
Плющенко, Милан‑2026 и влияние дела Валиевой
Отдельная тема, которая сегодня часто всплывает в разговорах о российском фигурном катании, — это роль Евгения Плющенко и грядущая Олимпиада в Милане. Для итальянцев Плющенко — почти культовая фигура, человек, сделавший фигурное катание массовым и модным ещё в нулевых. Многие молодые спортсмены в Италии пришли на лёд именно после его программ.
Для Кори и его поколения Плющенко — живой символ той эпохи, когда одиночное катание базировалось не только на четверных, но и на ярком персонаже на льду. В этом смысле Валиева воспринимается как продолжательница традиции: не просто исполнитель сложнейших элементов, а фигура, вокруг которой формируется культура — музыка, костюмы, художественный образ.
При этом допинговая история Валиевой серьёзно повлияла на дискуссию о допинге в фигурном катании. Многие в Европе начали иначе смотреть на систему восстановления, медицинскую поддержку спортсменов-подростков, нагрузку в юном возрасте. Нельзя сказать, что после этого всё кардинально изменилось, но точно стала заметнее осторожность — как у федераций, так и у тренеров, которые работают с детьми и юниорами.
Как изменилось женское катание за годы отсутствия Валиевой
За время, пока Камила была отстранена, женское одиночное катание ощутимо переформатировалось. Тренеры и федерации вынужденно переключились с гонки «кто прыгнет больше четверных» на более взвешенный подход: чистота, компоненты, безопасность.
С точки зрения зрелищности многие по‑прежнему ностальгируют по эпохе, когда каждая крупная прокатка российской юниорки ломала шаблоны техники. Но профессионалы отмечают и плюсы: программы стали эмоционально глубже, хореографы получили больше пространства для творчества, не подстраиваясь под бесконечные заходы на сверхсложные прыжки.
Возвращение Валиевой на этот «обновлённый» ландшафт добавляет интриги. Она может соединить опыт прежней «квад‑революции» с новым запросом на осмысленное, взрослое катание.
Смена тренерского штаба: риск или шанс?
Решение Валиевой сменить тренерскую команду за время дисквалификации было воспринято неоднозначно: одни увидели в этом шанс перезапустить карьеру и подойти к спорту с другим подходом, другие — риск потерять наработанные годами связки и тренировочные привычки.
Для таких фигуристов, как Камила, любая смена среды — это не только технический, но и психологический вызов. Новая команда, иная методика подготовки, новая логика построения программ — всё это может сильно повлиять на уверенность и ощущения на льду.
Однако спортсмены высокого уровня нередко нуждаются именно в таком перезапуске, особенно после тяжёлых травм или громких скандалов. Это шанс выйти из роли «жертвы обстоятельств» и заново осознать, зачем ты вообще выходишь на лёд. Если Валиевой удалось совместить накопленный опыт с новым взглядом на подготовку, это может сделать её ещё сильнее, чем прежде.
Милан‑2026: мечта, которой пока мешает политика
Ещё один вопрос, который автоматически возникает, когда говорят о Валиевой и итальянском фигуристе — это Олимпиада в Милане‑Кортина‑д’Ампеццо 2026 года. Для Италии это домашние Игры, а для мирового фигурного катания — шанс получить новый яркий поворот в истории.
Многие болельщики до сих пор представляют себе альтернативный сценарий: допингового дела нет, Камила спокойно доезжает олимпийский цикл, затем едет в Милан уже опытной, зрелой спортсменкой и борется там за золото. Реальность оказалась иной, и сейчас будущее участия российских фигуристов в Играх по‑прежнему завязано на политические и организационные решения, далекие от самих спортсменов.
Тем не менее сам факт, что разговоры о Милане почти всегда сопровождаются вопросом «а что, если бы там могла выступить Валиева?», говорит о масштабе её фигуры. Даже двухлетний перерыв не уменьшил интерес к её возможному олимпийскому продолжению.
Почему история Валиевой важна не только для фигурного катания
История Камилы — это уже не только сюжет внутри вида спорта. Это зеркало того, как общество обращается с юными талантами, как медиа и болельщики способны за один день превратить восхищение в травлю, а затем с тем же азартом обсуждать «возвращение феникса».
Для тренеров её путь — повод ещё раз задуматься о цене ранних побед. Для спортивных функционеров — напоминание о необходимости прозрачных и справедливых процедур. Для болельщиков — урок о том, что за яркой победой стоит живой человек, которого можно очень легко сломать.
И, возможно, именно поэтому в голове так прочно сидит мысль о будущей книге или фильме о Валиевой. Это будет не только история о гениальной фигуристке, но и рассказ о взрослении под неимоверным давлением, о способности сохранять достоинство, когда весь мир обсуждает твое имя.
***
Кори Чирчелли не скрывает: для него 25 декабря стало днём, когда спорт подарил надежду. В мире, где новости о допинге, банах и политике всё чаще заслоняют сам лёд, возвращение Камилы Валиевой он воспринимает как возможность снова говорить о главном — о красоте катания, таланте и силе духа спортсмена, который не сломался, даже когда казалось, что всё уже решено за него.