Женщины-экстрасенсы в СССР едва не покалечили великого Ларионова: профессор скептически усмехнулся — и мгновенно об этом пожалел
ЦСКА 70-х и 80-х годов нередко называют не просто сильнейшим клубом СССР, а уникальным явлением мирового хоккея. В те времена армейцы фактически не имели конкурентов внутри страны: чемпионские титулы переходили к ним один за другим, а случаи, когда первое место доставалось другим клубам, воспринимались как сенсация.
Многие зарубежные специалисты были уверены, что тот ЦСКА спокойно вписался бы в НХЛ. Хоккеисты «красной машины» отличались не только тактической выучкой, но и феноменальной физической подготовкой. Ставилась задача не просто обыгрывать соперника, а подавлять его темпом, тяжелейшим прессингом и тотальным контролем шайбы.
Это не было стечением обстоятельств или «золотым поколением» в чистом виде. Основой могущества стали изнуряющие тренировки и жесточайшая дисциплина. За почти полувековой период у руля ЦСКА и сборной СССР по очереди стояли два титана советского тренерского цеха — Анатолий Тарасов и Виктор Тихонов. Оба исповедовали один и тот же принцип: никаких поблажек, только максимальная нагрузка и полное самопожертвование.
Рассказы о тренировках ЦСКА тех лет до сих пор ходят как легенды. Многим современным спортсменам подобные нагрузки показались бы запредельными: двукратные тренировки, огромные объёмы «физики», постоянный контроль за режимом и питанием. Игроки жили фактически в закрытой системе, где каждая мелочь подчинялась главной цели — победам.
При этом даже такие жесткие тренеры, как Тихонов, иногда шли на неожиданные эксперименты. Понимая, какое давление ложится на хоккеистов, они время от времени обращались к нестандартным методам подготовки — психологическим практикам и даже к людям с репутацией обладающих необычными способностями.
Один из самых ярких эпизодов начался достаточно традиционно. Перед турниром «Приз «Известий» 1977 года к сборной СССР пригласили специалиста по психологии, который до этого работал с космонавтами. В глазах руководства это была высшая степень признания — ведь космическая отрасль считалась элитой науки и техники, а к подготовке людей там относились предельно серьёзно.
Тихонов решил протестировать эффективность нового метода на главном голкипере страны — Владиславе Третьяке. По мнению тренера, именно он был одним из самых впечатлительных и эмоциональных в команде, а значит, особенно нуждался в грамотной психологической поддержке.
Третьяк вспоминал, что занятия представляли собой нечто вроде аутогенной тренировки. Его учили повторять утверждения, призванные поднять уверенность в себе:
«Я лучший вратарь. Мне никто не страшен. Я отражу любой бросок» — в этом духе и строился сеанс. По словам голкипера, после занятий он действительно чувствовал прилив сил и внутреннего спокойствия.
В день матча с Чехословакией всё сначала шло идеально: на предыгровой тренировке он буквально «захлопывал» ворота, не пропуская ни одной шайбы. Появилось ощущение, что сегодня он способен выиграть игру в одиночку. Однако реальность обернулась кошмаром. С самого начала встречи шайбы летели в ворота Третьяка после невероятных рикошетов — от конька, от щитка, от клюшки партнеров. Уверенность мгновенно испарилась, и голкипер, по его собственному признанию, «поплыл».
После двух периодов на табло горели ужасающие 0:5. В итоге матч превратился в один из самых неудачных в карьере Третьяка — он пропустил восемь шайб. Для вратаря такого уровня это было не просто поражение, а личная катастрофа. Психологический эксперимент признали провальным, и впоследствии при Тихонове в ЦСКА и сборной к штатным психологам больше не обращались.
Однако на этом история нестандартных методик не закончилась. Спустя время в расположении национальной команды появилась ещё более необычная «группа поддержки» — две женщины, которых представляли как экстрасенсов. В официальных документах их деятельность, конечно, не называли мистикой, но внутри коллектива о них говорили именно так.
По воспоминаниям участников тех событий, дамы действительно умели быстро находить контакт с людьми. Нескольких фраз в нужном тоне им хватало, чтобы снять эмоциональное напряжение с уставших игроков. Кто-то считал это своеобразным психотренингом, кто-то — чистой воды внушением, но часть команды признавалась: после общения с ними действительно становилось легче.
Говорили, что со временем эти женщины продвинулись в своей сфере очень далеко, обзавелись известностью и влиятельными клиентами. В те годы подобные истории редко становились публичными, поэтому большинство деталей осталось за кадром. Но один эпизод с их участием запомнился особенно прочно — и связан он с Игорем Ларионовым.
Игрок, прозванный за умный, тонкий хоккей «Профессором», известен как человек рациональный, скептически относящийся к мистике. Ларионов предпочитал доверять только тому, что можно объяснить логикой и увидеть своими глазами. О сверхъестественных способностях экстрасенсов он отзывался с явным недоверием, считая это не более чем эффектной игрой на впечатлительности людей.
Когда женщины-экстрасенсы начали работать с командой, Ларионов прямо заявил, что не верит во все эти «чудеса». Его скепсис был настолько откровенным, что, по словам очевидцев, одна из женщин якобы решила доказать ему, что он ошибается. Разговор перешел в своеобразный вызов.
Ситуацию позже вспоминал сам Виктор Тихонов. По его словам, между Ларионовым и экстрасенсами состоялась короткая, но напряжённая перепалка. Игрок упрямо стоял на своём: «Все это ерунда». Женщины ответили спокойно: «Хорошо, тогда садись». И дальше произошло то, что многие в команде потом вспоминали с растерянной улыбкой.
Как рассказывал Тихонов, Ларионов сел на стул — и вдруг буквально «вывалился» из него, будто кто-то резко дернул опору из-под него или отключил мышцы. Он не ожидал такого эффекта, потерял равновесие и упал. К счастью, обходилось без серьёзной травмы, но момент выглядел на грани опасного. Наставник позже предполагал, что это был своеобразный гипноз или резкое внушение, воздействие на вестибулярный аппарат или на внимание.
Сам факт того, что один из самых умных и критичных игроков команды в одно мгновение оказался на полу, производил сильное впечатление. Многие тогда решили: веришь ты или нет, но полностью игнорировать подобные вещи сложно.
Надо понимать, в каком контексте всё это происходило. На игроков сборной СССР давило не только ожидание болельщиков и руководства, но и глобальная политическая подоплёка. Каждый турнир трактовался как принципиальное соревнование систем. Любая нестандартная методика, которая хотя бы потенциально могла дать психологическое преимущество, рассматривалась если не как норма, то уж точно как допустимый эксперимент.
Экстрасенсов могли воспринимать и как своеобразных «неформальных психологов». В стране, где традиционная психология зачастую ассоциировалась с чем-то нежелательным или малопонятным, фигуры людей «с особыми способностями» казались менее опасными — они работали как бы между официальной наукой и народными представлениями о «силе мысли» и «энергетике».
При этом далеко не все в коллективе разделяли восторг или страх перед мистикой. Одни относились к таким сеансам как к безобидному ритуалу, чем-то вроде медитации перед важной игрой. Другие, как Ларионов, считали, что подобные вмешательства могут навредить концентрации и отвлечь от реальной работы на льду.
История с падением Ларионова показывает столкновение двух миров: рационального спорта высших достижений и попыток привнести в него элементы необъяснимого. С одной стороны — строгие методики, дневники тренировок, статистика бросков и игрового времени. С другой — гипноз, внушение, разговоры о «полях», «волнах» и «особой энергии», способной влиять на результат.
Важно и другое: в подобных историях крайне сложно отделить объективную реальность от мифа, тем более когда речь идёт о команде, окружённой ореолом легенды. Возможно, падение Ларионова было обычным физиологическим эффектом, лёгким трансовым состоянием или потерей равновесия после резкого внушения. Но для игроков, живущих в напряжении каждую секунду, даже такие мелочи обретали масштаб «чуда».
Сегодня, оглядываясь назад, многие спортсмены признаются: они готовы были пробовать почти всё, что сулило хотя бы минимальный шанс добавить уверенности или спокойствия. Кто-то искал это в разговоре с тренером, кто-то — в работе с психологом или врачом, кто-то — в вере в приметы. Экстрасенсы стали ещё одним элементом этой сложной системы поиска внутренней опоры.
Ларионов, несмотря на тот показательный эпизод, не стал адептом мистики. Его хоккейный путь и далее строился на интеллектуальном подходе к игре, анализе, тонком понимании тактики. Но случай с падением со стула надолго закрепился в коллективной памяти как иллюстрация того, какие необычные методы и персонажи однажды появились рядом с «красной машиной».
Для Тихонова же эта история стала частью большого опыта по поиску путей к победам. Он мог безжалостно «зарубить» направление, если видел, что оно ломает игрока, как в случае с неудачным экспериментом с психологом и Третьяком. Но при этом тренер не боялся рискнуть и позволить в команде появиться тем, кого одни называли экстрасенсами, а другие — просто людьми, умеющими говорить правильные слова в нужный момент.
В итоге и эпизод с женщинами-экстрасенсами, и матч Третьяка после аутотренинга — это две стороны одной медали. Оба случая показывают, насколько тонкой и хрупкой может быть психологическая стабильность даже у великих спортсменов. И как легко, играя с сознанием, балансировать на грани между дополнительной уверенностью и полным внутренним крахом.
История, в которой великий Ларионов, «профессор» мирового хоккея, буквально падает со стула на глазах у партнёров, — это напоминание: за фасадом железной воли и идеальной выучки всегда скрывается живой человек. А там, где есть человеческие слабости, всегда будет место и для строгой науки, и для загадочных практик, которым до конца не веришь, но которых всё равно немножко боишься.